Иоганн Вольфганг Гёте
 VelChel.ru
Биография
Хронология
Галерея
Стихотворения
Сонеты
Канцоны
Божественная комедия
  Ад
  Чистилище
  Рай
  … Песнь первая
  … Песнь вторая
  … Песнь третья
  … Песнь четвертая
  … Песнь пятая
  … Песнь шестая
  … Песнь седьмая
  … Песнь восьмая
  … Песнь девятая
  … Песнь десятая
  … Песнь одиннадцатая
  … Песнь двенадцатая
… Песнь тринадцатая
  … Песнь четырнадцатая
  … Песнь пятнадцатая
  … Песнь шестнадцатая
  … Песнь семнадцатая
  … Песнь восемнадцатая
  … Песнь девятнадцатая
  … Песнь двадцатая
  … Песнь двадцать первая
  … Песнь двадцать вторая
  … Песнь двадцать третья
  … Песнь двадцать четвертая
  … Песнь двадцать пятая
  … Песнь двадцать шестая
  … Песнь двадцать седьмая
  … Песнь двадцать восьмая
  … Песнь двадцать девятая
  … Песнь тридцатая
  … Песнь тридцать первая
  … Песнь тридцать вторая
  … Песнь тридцать третья
  Примечания k Аду
  Примечания к Чистилищу
  Примечания к Раю
Пир
О народном красноречии
Mонархия
Вопрос о воде и земле
Новая жизнь
Письма
Об авторе
Ссылки
 
Данте Алигьери (Dante Alighieri)

Божественная комедия » Рай » Песнь тринадцатая

1        Пусть тот, кто хочет знать, что мне предстало,
Вообразит (и образ, внемля мне,
Пусть держит так, как бы скала держала)

4        Пятнадцать звезд, горящих в вышине
Таким огнем, что он нам блещет в очи,
Любую мглу преодолев извне;

7        Вообразит тот Воз, что дни и ночи
На нашем небе вольно колесит
И от круженья дышла - не короче;

10      И устье рога пусть вообразит,
Направленного от иглы устоя,
Вокруг которой первый круг скользит;

13      И что они, два знака в небе строя,
Как тот, который, чуя смертный хлад,
Сплела в былые годы дочь Миноя,

16      Свои лучи друг в друге единят,
И эти знаки, преданы вращенью,
Идут - один вперед, другой назад, -

19      И перед ним возникнет смутной тенью
Созвездие, чей светлый хоровод
Меня обвил своей двойною сенью,

22      С которой все, что опыт нам несет,
Так несравнимо, как теченье Кьяны
С той сферою, что всех быстрей течет.

25      Не Вакх там воспевался, не пеаны,
Но в божеской природе три лица
И как она и смертная слияны.

28      Умолкнув, оба замерли венца
И устремили к нам свое сиянье,
И вновь их счастью не было конца.

31      В содружестве божеств прервал молчанье
Тот свет, из чьих я слышал тайников
О божьем нищем чудное сказанье,

34      И молвил: «Раз один из двух снопов
Смолочен, и зерно лежать осталось,
Я и второй обмолотить готов.

37      Ты думаешь, что в грудь, откуда бралось
Ребро, чтоб вышла нежная щека,
Чье небо миру дорого досталось,

40      И в ту, которая на все века,
Пронзенная, так много искупила,
Что стала всякая вина легка,

43      Весь свет, вместить который можно было
Природе человеческой, влила
Создавшая и ту и эту сила;

46      И странной речь моя тебе была,
Что равного не ведала второго
Душа, чья благость в пятый блеск вошла.

49      Вняв мой ответ, поймешь, что это слово
С тем, что ты думал, точно совпадет,
И средоточья в круге нет другого.

52      Все, что умрет, и все, что не умрет, -
Лишь отблеск Мысли, коей Всемогущий
Своей Любовью бытие дает;

55      Затем что животворный Свет, идущий
От Светодавца и единый с ним,
Как и с Любовью, третьей с ними сущей,

58      Струит лучи, волением своим,
На девять сущностей, как на зерцала,
И вечно остается неделим;

61      Оттуда сходит в низшие начала,
Из круга в круг, и под конец творит
Случайное и длящееся мало;

64      Я под случайным мыслю всякий вид
Созданий, все, что небосвод кружащий
Чрез семя и без семени плодит.

67      Их воск изменчив, наравне с творящей
Его средой, и потому чекан
Дает то смутный оттиск, то блестящий.

70      Вот почему, при схожести семян,
Бывает качество плодов неравно,
И разный ум вам от рожденья дан.

73        Когда бы воск был вытоплен исправно
И натиск силы неба был прямой,
То блеск печати выступал бы явно.

76      Но естество его туманит мглой,
Как если б мастер проявлял уменье,
Но действовал дрожащею рукой.

79      Когда ж Любовь, расположив Прозренье,
Его печатью Силы нагнела,
То возникает высшее свершенье.

82      Так некогда земная персть могла
Стать совершеннее, чем все живое;
Так приснодева в чреве понесла.

85      И в том ты прав, что естество земное
Не ведало носителей таких
И не изведает, как эти двое.

88      И если бы на этом я затих:
«Так чем его премудрость несравненна?» -
Гласило бы начало слов твоих.

91      Но чтоб открылось то, что сокровенно,
Помысли, кем он был и чем влеком,
Он, услыхав: «Проси!» - молил смиренно.

94      Я выразил не темным языком,
Что он был царь, о разуме неложном
Просивший, чтобы истым быть царем;

97      Не чтобы знать, в числе их непреложном,
Всех движителей; можно ль заключить
К necesse при necesse и возможном;

100      И можно ль primum motum допустить;
Иль треугольник в поле полукружья,
Но не прямоугольный, начертить.

103      Так вот и прежде речь клонил к тому ж я:
Я в царственную мудрость направлял,
Сказав про мудрость, острие оружья.

106      И ты взглянув ясней на «восставал»,
Поймешь, что это значит - меж царями;
Их - множество, а круг хороших мал.

109      Вот, что моими сказано словами;
Их смысл с твоим сужденьем совместим
О праотце и о любимом нами.

112      Да будет то свинцом к стопам твоим,
Чтобы ты шел неспешно, как усталый,
И к «да», и к «нет», когда к ним путь незрим;

115      Затем что между шалых - самый шалый,
Кто утверждать берется наобум
Их отрицать с оглядкой слишком малой.

118      Ведь очень часто торопливость дум
На ложный путь заводит безрассудно;
А там пристрастья связывают ум.

121      И хуже, чем напрасно, ладит судно
И не таким, как был, свершит возврат
Тот рыбарь правды, чье уменье скудно.

124      Примерами перед людьми стоят
Брис, Парменид, Мелисс и остальные,
Которые блуждали наугад,

127      Савелий, Арий и глупцы иные,
Что были как мечи для божьих книг
И искривляли лица их прямые.

130      Никто не думай, что он столь велик,
Чтобы судить; никто не числи жита,
Покуда колос в поле не поник.

133      Я видел, как угрюмо и сердито
Смотрел терновник, за зиму застыв,
Но миг - и роза на ветвях раскрыта;

136      Я видел, как, легок и горделив,
Бежал корабль далекою путиной
И погибал, уже входя в залив.

139      Пусть донна Берта или сэр Мартино,
Раз кто-то щедр, а кто-то любит красть,
О них не судят с богом заедино;

142      Тот может встать, а этот может пасть».

 
 
Copyright © 2019 Великие Люди   -   Данте Алигьери (Dante Alighieri)